17.10.2016
Интервью

Антон Долин: «Рефлексия — лучшее обучение»

Кинокритик об искусстве и времени, в которое мы живем

Антон Долин

Год российского кино подходит к концу. В сентябре Дирекция образовательных программ Департамента культуры Москвы запустила курс «История кино. XXI век» под кураторством кинокритика Антона Долина.

Вам задают много вопросов о кино. На какой из них вы больше всего не любите отвечать?

Больше всего — какой ваш любимый фильм. Вопрос принципиально не имеющий ответа, очень трудно объяснить, что отказ с моей стороны отвечать вовсе не говорит о том, что у меня такого фильма нет. У любого человека, работающего в кинематографе, таких фильмов бесконечно много, каждую неделю — новый. Вкусы обязаны быть подвижными, как подвижен сам кинематограф, иначе можно было бы назвать лучший фильм в истории кино и просто остановить этот вид искусства.

Другой вопрос, который всегда наводит на меня тоску – что посмотреть? До тех пор, пока я не пойму, кто мой собеседник, адекватно на этот вопрос не отвечу. Отсюда огромное количество претензий на Фейсбуке, которые на меня сыплются ежедневно.

Вы пришли в журналистику после окончания филологического факультета МГУ. Чему, прежде всего, вас научил филфак?

Тому, что в современной России филология — наука никому не нужная и никому не интересная. Заниматься ею можно только для развития мозга и души, но никак не для заработка и прокорма семьи. Мне пришлось уйти в журналистику с сожалением, это был вынужденный жест. Но сейчас я об этом не жалею, потому что журналистика привела меня к кино, а на филфаке я об этом и не помышлял, тогда кино было лишь одним из многочисленных увлечений.

На ваш взгляд, факультет журналистики – необходимая ступень для будущего журналиста?

Это — необходимое зло. Его существование легализует представление общества о журналистике как о профессии, которой можно владеть или не владеть, научить или научиться. Журфак – это возможность получить диплом и за четыре года обучения познакомиться с некоторым количеством интересных людей.

Главное образование – самообразование, особенно в случае любого гуманитария. Прикладным умениям учатся «в поле», теоретическим ты учишься, читая книги, смотря фильмы, ходя на выставки.

Из тех отличных журналистов, которых я знаю, две трети журфаков не заканчивали. Так что это, по большому счету, бессмысленно, тем более в России, где журналистика сейчас терпит перманентный и неизлечимый кризис.

Вы сами берете интервью у творческих людей, как разговорить такого человека?

Разговорить невозможно, а с разговорчивым можно болтать бесконечно долго и беседа получится неплодотворной. Секрет, наверное, стар как мир — надо говорить о том, что интересно не тебе, а собеседнику. Не нужно требовать того, что не входит в его компетенцию. Анализ фильма или художественного произведения — прерогатива критика, а не художника. Художник, анализирующий свой труд — плохой художник. Поэтому когда ты просишь режиссера рассказать о том, что он имел в виду, выстраивая ту или иную систему образов, ты его оскорбляешь тем, что не понял этого сам и пытаешься объяснить словами то, что он уже попытался объяснить с помощью символов. Лучше спросить о его политических убеждениях или о любимой музыкальной группе.

Если вы будете помнить, что все люди разные и интересоваться вашим собеседником заранее, у вас получится хорошее интервью.

Чтобы снимать, надо учиться, а чтобы смотреть?

Тоже учиться, только, как и в случае съемок кино, это может быть самостоятельное обучение, не обязательно идти в институт. Иногда достаточно много смотреть, много читать и много думать. Процесс рефлексии — это и есть лучшее обучение. Сейчас в среде режиссеров много так называемых «непрофессионалов» и они замечательные, талантливые люди. С другой стороны, есть отличники, максимум которых — съемки сериала для кабельного, мусорного канала. Это вопрос таланта и вопрос рефлексии.

Зачем учить людей смотреть кино?

Люди идут в кино по привычке, не понимая, зачем они это делают. В лучшем случае они понимают, что хотят хорошо провести вечер или развлечься. Но развлечения бывают разные. Для одних подъем на Эверест — развлечение, для других — каторжный труд. То же самое и с походом на Тарковского, например.

Разберитесь сами в себе, хотя бы отчасти, и поймите, чего вы хотите — это уже полдела. А после этого можно просто прибегать к разным рекомендательным сервисам и не прислушиваться к рекламным. Не все люди понимают эти совершенно априорные вещи.

Например, я на каждом своем разговоре (не могу назвать это лекциями) «Зачем смотреть кино» объясняю людям, что кино лучше смотреть на большом экране и в оригинальном звуке с субтитрами. Эти вещи кажутся настолько очевидными, но люди удивляются и даже потом пишут благодарственные письма.

В чем специфика образовательного курса, который вы сейчас курируете?

Этот курс родился из моей омерзительной занятости на многочисленных работах, которая не позволила мне прочитать полноценный курс из десяти лекций, и поэтому мне пришла в голову идея обратиться к девяти моим коллегам, чтобы каждую лекцию читал другой лектор. Тем самым достигается некая полифония, контрапункт. Курс читают люди делающие кино (режиссеры и сценаристы), люди, смотрящие кино (критики), люди, показывающие кино (фестивальные директора). Соответственно, это подход к современному кинематографу с трех разных сторон. Темой кино двадцать первого века я давно одержим, ведь мы живем в этом веке уже шестнадцать лет, но психологически до сих пор находимся в двадцатом, откуда большинство из нас родом.

Мы мыслим категориями времени, которое уже закончилось. Как это время изменилось, еще толком не исследовано. Мне кажется, такие образовательные курсы — это начало процесса осмысления.

Российское альтернативное кино — ответ на социальный запрос или подготовка общества?

Общество — и есть социум, это взаимный процесс. К тому же наше некоммерческое кино бесконечно разное, мы не можем делать никаких общих выводов на его счет, как и насчет коммерческого, в него входят и талантливые работы Жоры Крыжовникова, и бездарная продукция Сарика Андреасяна. Аудитория чего-то хочет, авторы хотят что-то показать, дальше они встречаются или не встречаются. С «Дуэлянтом» встреча произошла только отчасти, со «Сталинградом» и «Левиафаном» безусловно, а вот «Русский ковчег» Сокурова со своей аудиторией в России не встретился. Это не говорит о качестве фильма, речь лишь о том, случилась или не случилась «встреча».

Как вы относитесь к экранизациям?

Мое отношение базируется на аксиоме: книга не равна фильму. Давным-давно Андре Базен и Франсуа Трюффо придумали теорию автора, в соответствии с которой автором фильма является режиссер. Это очень простая мысль. Если режиссер ставит фильм по Льву Толстому, Толстой перестает быть автором произведения. Автор «Анны Карениной» — Джо Райт. Как только мы утвердим это, мы перестанем постоянно сравнивать экранизации с первоисточником. Никому не приходит в голову сопоставлять «Хронику Саксона Грамматика» с трагедией «Гамлет», при том, что шекспировская история взята из этой хроники. Никто не сравнивает «Сказку о золотом петушке» с новеллой Вашингтона Ирвинга, откуда Пушкин позаимствовал этот сюжет. «Ипполит» Еврипида и «Федра» Расина — две трагедии с одной фабулой.

Поймите, кино — это другое искусство, не литература. Точно так же литература использует музыку, изобразительное искусство.

Вы наверняка видели ролик, в котором сравниваются кадры из «Зеркала» и «Выжившего». Как вы считаете, это олицетворение плагиата или преемственности в кино?

Это, конечно, не плагиат. Мне само понятие, как и понятие компромата, кажется довольно искусственным. Понимаете, если существует два произведения искусства и оба нашли свою аудиторию, оба успешны по-своему — какая разница, что одно заимствует у другого. Если бы одно являлось копией другого, то копия не была бы востребована у аудитории. Понятно, что «Выживший» и «Зеркало» востребованы по разным причинам. А то, что Иньярриту очень любит Тарковского и его цитирует… Простите меня, Леонардо да Винчи цитировал работы Джованни Беллини, а Беллини — византийские иконы. И вообще, в иконах все друг друга цитировали. Тем не менее, Андрей Рублев, Дионисий, Феофан Грек неповторимы.

Это индивидуальное ДНК художника, которое есть всегда, вне зависимости от того, творит он по чужому канону или полностью изобретает что-то из головы. Давайте помнить, что голова состоит из того культурного багажа, который вы получили.

Вы можете цитировать неосознанно, и Юнг об этом много писал в своей теории архетипов. Например, кто-то напишет сказку о том, как герой сражался с драконом. Это вовсе не означает, что этот кто-то ознакомился с легендой о святом Георгии и эту легенду пытается копировать.

Как вы отдыхаете от просмотра фильмов?

Не смотрю, вот и все. Когда езжу в отпуск со своей семьей, на протяжении двух недель — ни одного кадра, ни одного фильма. Читаю книги, гуляю вдоль моря, играю с детьми, с собакой, слушаю музыку самую разную, просто переключаю свой мозг на что-то другое.

В чем, по-вашему, заключается рецепт хорошего кино?

Лично для меня рецепт один — фильм должен удивить. Это можно делать бесконечным количеством разных способов. Но если фильм удивляет, значит, в нем есть что-то новое, а это — первый признак таланта.

И напоследок, блиц. Назовите фильм, который:

  • вызвал слёзы: «Терминатор-2»
  • не достоин «Оскара»: «Тони Эрдманн»
  • посмотрел вчера: «Дом странных детей мисс Перегрин»
  • стыдно не посмотреть: «Барри Линдон»
  • хочется забыть: «Тот еще Карлосон»
  • напоминает детство: «Сказка странствий»
Posted on Categories ИнтервьюTags

Добавить комментарий