16.01.2018
Интервью

«Альтернатива» Олега Мельникова

Он освободил из рабства 500 человек, считает себя патриотом и критикует Путина

Олег Мельников – лидер волонтерского движения «Альтернатива»,
которое с 2011 года занимается освобождением людей из рабства как в России, так и в других регионах. «Герой нашего времени» — такой неофициальный титул волонтер получил благодаря СМИ.

— Как вышло, что вы не окончили среднюю школу?

— Меня выгнали из 8-го класса. Я не любитель точных наук, по физике у меня всегда была «5», а по алгебре «2». Забавно, что с литературой и русским языком та же история: отличник по литературе, но русский… Не очень он мне давался. Вообще-то я не был заядлым двоечником или из какой-то отстающей семьи, просто мыслил чуть иначе. Был выбор: остаться на второй год или уходить из школы и заниматься тем, что мне интересно. Я выбрал второе. Какое-то время я этого стеснялся, старался молчать об этом факте своей биографии, но потом ничего, привык. По крайней мере мне это в жизни не мешает, и я не жалею об этом шаге.

Таким образом, никакого образования нет и по сей день, даже среднего. Будучи подростком, я всегда что-то новое придумывал, участвовал в разных активностях, поддерживал многие проекты. В конечном счете все это привело меня к идее о создании движения против рабства, но я не предполагал, что это станет моей основной деятельностью и растянется до 2017. Я рассчитывал, что мы один-два раза поможем людям, а потом над чем-то другим начнем работать. Не получилось.

— Когда вы впервые попробовали себя в роли волонтера?

— В пятом классе. Я руководил организацией, которая называлась «Добрые дела». Занимались мы в ней тем, что в свободное время помогали пенсионерам и людям с ограниченными возможностями.

— Это правда, что ваш проект практически не спонсируется, и большинство расходов вы покрываете из собственного бюджета?

— Да, у меня есть несколько своих бизнесов, благодаря доходам от которых «Альтернатива» еще существует. Из сторонних пожертвований мы получаем не более 30 тысяч рублей в месяц, что, как вы понимаете, катастрофически мало. Ежемесячно на поддержание проекта, зарплаты сотрудникам и другие издержки я трачу в среднем миллион моих личных денег.

— Правительство когда-нибудь предлагало вам сотрудничество?

— О нас знают, но непосредственного сотрудничества не предлагали. Бывает, из ФСБ или МВД просят приехать куда-то, разобраться в ситуации, если есть подозрение на то, что людей удерживают силой. В таких операциях нам могут помочь только тем, что отправят подкрепление. В целом, систематической помощи нет. Случаются запросы от Министерств иностранных дел других государств освободить своих граждан. Например, недавно я встречался с вице-президентом Зимбабве. Договорились, что мы откроем там свой филиал. Кроме этого, мы на постоянной основе сотрудничаем с ОБСЕ.

— В одном из интервью вы сказали, что найти человека и помочь ему вернуться на родину всегда большая радость, но в более позднем материале вы рассказываете, что вам не нравится заниматься волонтерством, спасать рабов. Почему вы поменяли свои взгляды?

— Разумеется, я испытываю радость от совершенного действия, но такая работа предполагает постоянное столкновение с трагедией, каждый случай я вынужден пропускать через себя.

— Осенью 2013-го года вы неделю провели на Казанском вокзале под видом бездомного с целью обратить на себя внимание вербовщиков, что вам и удалось. Насколько я понимаю, у вас тогда получилось привлечь к уголовной ответственности людей, которые вас похитили. Было ли что-то в этой истории, что пошло не по плану?

— На самом деле их мало интересуют бездомные, вербовщики гораздо больше заинтересованы в приезжих из провинций. Мне бы просто не удалось правдоподобно сыграть провинциального парня, а вот с ролью бездомного справился. Даже получал советы от местных бомжей, мол, ни за что не соглашайся ни на какую работу: увезут куда-нибудь и продадут. Но это и была моя цель: посмотреть на то, как работают вербовщики, изнутри. Тех, кто на меня вышел, нам удалось задержать. В идеале планируем поймать всех вербовщиков из уже известных нам.

— Как ваша семья относится к столь рискованной деятельности?

— Жена мне во всем помогает. Мама тоже с пониманием относится, так что я всегда могу рассчитывать на поддержку близких.

— В 2012-ом вы принимали участие в оппозиционном митинге на Болотной площади, что повлекло ряд последствий: обыски, подписка о невыезде. Против чего конкретно вы тогда протестовали?

— У нас в стране сложился стереотип, что если ты не за Путина, значит против России. Я сам являюсь патриотом до мозга костей и люблю свою страну, но меня не все устраивает в той политике, которую проводит Россия. Я могу поддержать присоединение Крыма, но не могу поддержать фальсификацию выборов. Другими словами, я могу не разделять ваше мнение, но умру за то, чтобы вы могли высказывать его.

— В 2014-ом году вы поехали воевать в Донбасс на стороне ополченцев и командовали обороной Семеновки. Как на вас повлиял этот опыт?

— Сложный вопрос. Наверное, я хочу, чтобы каждый мужчина, который побывал на войне, объяснил своим детям, что этого нельзя допускать ни в коем случае: до последнего нужно пытаться договориться. После этого опыта я стал убежденным пацифистом.

— Год назад вас задержали по подозрению в организации нелегальной миграции. Что тогда произошло?

— Мы предоставляли убежище освобожденным людям, которых на тот момент некуда было поселить. И оказывается, мы нарушаем закон. Мне, если честно, все равно на закон в этом случае. Я поступаю по совести и уверен в своей правоте. Да и дело это уже приостановили.

 

Posted on Categories ИнтервьюTags

Добавить комментарий