Стёрджес взбудоражил Москву

Выставку "Без смущения" пришлось закрыть


Эдуард Литвинский и председатель «Офицеров России» Антон Цветков приняли решение о закрытии экспозиции выставки «Джок Стрёджес. Без смущения».

Литвинский отметил, что  скандальные снимки, вызвавшие горячие обсуждения в Сети, на самом деле не были представлены в экспозиции галереи, но происходящее уже приобрело такой общественный резонанс, поэтому выставку пришлось закрыть.

Jock Sturges. Eva_ le Porge, France, 2003
Jock Sturges. Eva_ le Porge, France, 2003

Экспозиция выставки «Джок Стёрджес. Без смущения», представленная Центром, получила маркировку 18+. Фотограф на протяжении многих лет снимал семьи нудистов во Франции, Северной Калифорнии и Ирландии, со многими из них он дружит.

Тем не менее, выставку «Без смущения» закрыли – чтобы не смущать общественность. Литвинский также рассказал журналистам, что администрации галереи угрожали из-за выставки Джока Стёрджеса.  Некоторые угрозы вышли за границы обсуждений в Интернете – так анонимный активист заявил, что выставка оскорбляет семейные ценности, и облил несколько фотографий неизвестной жидкостью.

Твиттер фотографа "Комсомольской правды"
Твиттер фотографа «Комсомольской правды»

«Мои работы выставляют множество галерей в разных странах», — отметил фотограф. «Те, кто запечатлен на моих фото, пожалуй, более нравственны, чем большинство их критиков», — сообщил Стёрджес в интервью журналистам. Серии его фотоснимков неоднократно вызывали неоднозначную реакцию – ранее они привлекали внимание христиан-активистов США, но так или иначе все обвинения с фотографа были сняты.

Ранее Анна Кузнецова, новый детский омбудсмен, и сенатор Елена Мизулина потребовали Генеральную прокуратуру проверить выставку, назвав ее порнографической. Общественная палата России ранее назвала экспозицию «пропагандой педофилии», однако теперь призывает создать комиссию искусствоведов и провести экспертизу.

Синим по белому

Гжельские реалии от Алексея Михайловича до наших дней

Всемирно известные сине-белые фарфоровые изделия делают здесь, в Гжели. Поразительна история выживания промысла после его развала в 1990-е.

Гжель, Егорьевское шоссе, Россия
Полтора часа по Егорьевскому шоссе из Москвы вдоль деревушек и строительных рынков – и мы на месте. Точнее, где-то в нужной местности: «Гжельский куст» – это 27 деревень и поселков в Раменском районе, где занимаются этим промыслом уже не одно столетие. «Столичные», центральные села всего куста Гжель и Речицы, поселки Новохаритоново и Электроизолятор, там сосредоточено основное производство.  Менее крупные, но никак не менее важные, села Турыгино и Бахтеево.

Между крайними точками «Гжельского куста»
– селом Гжель и деревней Кузяево – 11 километров.

Даже путешествуя самостоятельно, а не в составе экскурсионной группы, легко понять, что вы в нужном месте. После указателя «Гжель» справа и слева от шоссе многочисленные вывески «фирменная гжель», «настоящая гжель», «подлинные изделия гжели», а то и вовсе импровизированные прилавки вдоль дороги.

Большинство магазинов располагается в советских зданиях. Частные мастера приносят изделия в магазин, потом получают процент с продаж.

По определению

Гжель – русский народный промысел по производству керамики с характерной сине-белой росписью. Поселок Гжель впервые указывается в духовной грамоте Ивана Калиты, и самому промыслу примерно столько же лет – около семисот.

В фирменных магазинах продукция выглядит лучше и качественнее, есть изделия на любой вкус, даже дорогие – с позолотой, например. Но все без исключения продавцы уверяют: их гжель – подлинная.

Факт

Традиционная гжель – не сине-белая. Нынешняя гамма объясняется влиянием делфтского фарфора и тем, что после Великой Отечественной войны было решено восстанавливать именно сине-белую кобальтовую роспись.

Глиняный кувшин. Начало XIX в. Село Гжель
Глиняный кувшин. Начало XIX в. Село Гжель

Игра в ассоциации

Прежде чем понять, что же такое подлинная гжель, и есть ли она вообще, попытаемся определить, сколько плагиата исторически заложено в гжельском промысле.

В гжельском фарфоре чаще всего находят сходство c китайским и голландским, делфтским фарфором. Местные мастера называют сине-белые мотивы из Поднебесной «китайщиной», это же определение используется ими для обозначения китайских подделок «под гжель», которые сегодня составляют большую конкуренцию оригиналам.

Сине-белые мотивы использовались в китайском фарфоре эпохи династии
Мин (1368 — 1644) и Цин (1644-1912). Для них характерны традиционные китайские изображения: дракон, символ доброго начала и китайского народа, пейзажные мотивы, изображения пагод и сюжетные истории.

Декоративная фарфоровая тарелка «Райская птаха». Делфт, Голландия
Декоративная фарфоровая тарелка «Райская птаха». Делфт, Голландия

Рождение и расцвет делфтского фарфора – XVII век. Эти процессы совпали со временем подъема морской торговли в Голландии. Голландские мастера имитировали китайские рисунки, а также украшали изделия местными пейзажами, библейскими сюжетами и цветочными композициями.

 

Основной продукцией были изразцы для стен и печей. Делфтский фарфор в Россию привез Петр I – вместе с модой на все европейское и, в частности, голландское – печи и стены с сине-белыми изразцами в большом количестве можно увидеть во многих дворцах: Меншиковском в Петербурге или дворце Петра в Таллине. На фаянсовом заводе Гребенщикова, созданном в 1724 году, начали копировать делфтскую роспись. В Европе же, наоборот, ее популярность стала неуклонно снижаться.

 

Гжельский фарфор перенял сине-белый рисунок под влиянием голландского, а до этого в местной росписи преобладали зеленые, желтые, коричневые тона, саму же глину для фарфора в Гжели нашли еще раньше, чем в Делфте. Вот и получается: китайская гамма породила делфтскую, та в свою очередь приехала в Россию, и родилась гжель в привычном для нас виде.

Вчера
Picture

XVII век

Гжель закрепляется за Аптекарским приказом при царе Алексее Михайловиче

Picture

XVIII век

М. В. Ломоносов пишет: «Едва ли есть земля самая чистая и без примешивания где на свете, кою химики девственною называют, разве между глинами, для фарфора употребляемыми, какова у нас гжельская…» Гжель – признанный центр художественной керамики

Picture

1810

IMG_3755Основан первый крупный фарфоровый завод М. С. Кузнецова в селе Ново-Харитоново

Picture

1830-1840

 Расцвет промышленного производства. Гжель – ведущий производитель трактирной посуды. В кругах специалистов Гжель зовут русском Стаффордширом – по имени крупнейшего керамического центра Англии

Picture

С конца 50-х гг. XIX в.

Постепенный упадок кустарных промыслов, они не выдерживают конкуренции с фабрично-заводской промышленностью. К концу XIX века народные промыслы фактически прекращают существование

Picture

С 20-х гг. ХХ века

 IMG_3757Работают отдельные гончарные мастерские, появляются кооперативные артели, например, «Вперед, керамика» (игрушки из красной глины, расписанные красками по эмали)

Picture

1925

 IMG_3756Основана артель «Художественная керамика» (фарфоровые фигурки, посуда, глиняные игрушки)

Picture

1944-1945

 Начало возрождения гжельского промысла. В Гжель приезжают историк-искусствовед А. Б. Салтыков и художница Н. И. Бессарабова

Picture

1970-е

 Начало расцвета «Объединения Гжель», единственного завода по производству гжельских изделий в СССР

Picture

1980-1990-е гг.

IMG_3748Золотой век гжели. Предприятие тысячами выпускает знаменитые чайные пары, самовары, сервизы, квасники и затейливую мелкую пластику

Picture

Конец 1990-х гг.

Упадок основного производства, перепродажа «Объединения Гжель». Большинство сотрудников уходят с производства и открывают свои частные мастерские или небольшие заводы – начинается период частных производств гжели

Едва ли есть земля самая чистая и без примешивания где на свете, кою химики девственною называют, разве между глинами, для фарфора употребляемыми, какова у нас гжельская…
— М. В. Ломоносов

Made in USSR

– Все иностранцы покупали ее как сувениры, – вспоминает Любовь Кочеткова, в 1970-80-е учительница местной школы. – Многие родители моих учеников работали на «Объединении «Гжель». Они и проводили нас на производство, показывали, как делают знаменитую гжель.

Что такое гжель в Советском Союзе, сегодня не понять тому, кто не жил в эпоху тотального дефицита. Купить гжельскую продукцию в Гжели было просто невозможно, а простые люди могли о ней только мечтать – гжель не попадала в розничную продажу. Но предприимчивые местные жители находили лазейки – тайком выносили негодную продукцию, которую удавалось спрятать от уничтожения. В эпоху железных ГОСТов малейший воздушный пузырек, чуть непрокрашенная эмаль – и сделанный товар уже необходимо было разбить. Так постепенно стала собираться коллекция из подарков учеников и случайных покупок, которая сейчас занимает целую комнату в доме. Впрочем, коллекция любительская – логика подборки по принципу «нравится/не нравится». Вот символы года, вот подарок мужу на юбилей. Среди сувениров, бесконечных чашечек-ложечек – настоящие шедевры авторства признанных мастеров Татьяны Сергеевны Дунашовой и Сергея Алехина.

Мне нравится, что на посуде написано, кто автор, люди себя уже увековечили, – рассказывает Любовь Михайловна. – Гжель здесь повсюду, в прямом смысле.
Мы как-то, копая огород, нашли от вазы какие-то остатки. Отмыли, часть склеили из осколков, которые собрали, получилось что-то вроде кувшина. Желтый такой, расписанный мелкими кусочками – так это вообще древняя гжель!».

Сегодня

В гжельском регионе работали не только заводы по производству гжели, из местной глины изготавливали керамические горшки для цветов, изразцы для каминов. Сегодня, однако, в живых остались только гжельские фарфоровые производства.

Схема расположения гжельских производств

map

Объединение «Гжель»

Расцвет гжельского производства в масштабах страны пришелся на 1980-1990-е.

Все дело – в кадрах: однажды во главе «Объединения «Гжель» встал Виктор Логинов, эффективный менеджер и прекрасный специалист. Легенда гласит, что чету Горбачевых, однажды осматривавших какой-то колхоз в Раменском районе, явившийся туда Логинов одарил роскошным сервизом. С тех пор у объединения регулярно появлялись льготы и заказы, звания и собственные магазины.

В 1990-е установили новые станки, формовочные линии, начали возрождать забытую в XIX веке майолику, пока в начале 2000-х все это не ликвидировали новые хозяева завода.

Любила гжель и Наина Ельцина, что способствовало продвижению изделий за рубеж. У объединения были свои представительства по всей Европе.
В одном из них, в Германии, долгое время и проработала Татьяна Логинова, вдова генерального директора, сейчас – экскурсовод на «Объединении Гжель».

От былой славы и величия не осталось почти ничего. Летом на экскурсии на объединение приезжает редкий частник, в основном, семьями. Иногда экскурсантов привозят подмосковные санатории и оздоровительные лагеря.

Заходим в здание завода через проходную, холл напоминает советский санаторий или пионерский лагерь. Мужчина средних лет, отец семейства, старается завязать разговор, спрашивает: «А где сам город Гжель-то? Вот проехали – и так и не увидели!». Татьяна отвечает, что такого города на карте нет, можно не искать, есть село Гжель и «Гжельский куст».

Татьяна работает в «Объединении Гжель» с 1971 года – видела его «и в горе, и в радости». Она была здесь главным художником, семь лет работала в Германии – в представительстве, организовывала выставки гжели по всей Европе. Сейчас водит экскурсии.

В музее завода Татьяна долго рассказывает, как динамично развивалось производство в советские годы, как создавалась система гжельского образования: школа – техникум – университет – завод. Теплая ностальгия – не только по ушедшей «золотой эпохе», но и по мужу, с которым вместе строили гжельскую империю в России и за рубежом,  от этой империи сегодня не осталось и следа.

Отправляемся смотреть производство. Первое, что поражает – тишина, гулкая и тоскливая.

«Раньше все работало, строилось-то с размахом. Полностью живописный цех, все печки работали. Было 2500 человек, сейчас 120. Очень сильно производство сократилось», – рассказывает Татьяна.

Сфотографировать работающих людей на предприятии крайне сложно: их практически нет.

После продажи завода производство три раза меняло собственников.
Спасает заложенный потенциал. «Из-за него еще держимся на плаву, а то давно бы уже развалились все», – говорит Татьяна. – Ремонта уже давно не было, отопления нет, вода через раз, и что дальше будет – неясно».

Художники, работавшие на объединении, разошлись по другим производствам, благо, тех образовалось много в 90-е. Многие уже умерли, а молодежь на производство не приходит: «Не идут к нам, жилье не строится, зарплаты копеечные, выплачиваются с опозданием в 8-9 месяцев.
У художников вообще ничего нет – они в свободном полете. Есть заказ – им платят, нет заказа – не платят». Авторские проекты, новые модели рисунков в последнее время не создаются вовсе.

Знаток

Гжельский рисунок только на первый взгляд кажется однотипным –
сине-голубые цветочки на белом фоне. Но это совсем не так, в чем мы убеждаемся в залах музея «Объединения Гжель», где представлены настоящие произведения искусства – игрушки и посуда мастеров советского времени. У каждого из них, оказывается, свой, неповторимый стиль, который невозможно перепутать с другим автором.

Это почти то же самое, что знать, чем Моне отличается от Мане, только в гжели:

Наталия Бессарабова

Если узор простой – в основном, цветочный – мазки крупные, ярко-синие, это Наталия Бессарабова. Именно она после Великой Отечественной войны приехала сюда восстанавливать промысел. Ее работы – первые в истории современной гжели.

Людмила Азарова

Если изделия сложные по форме и выполнены в основном темно-синей краской, мелкими мазками, а узор очень тонкий – это работа Людмилы Азаровой. В 1960-е гг. рисунок Азаровой определял весь облик гжели, она повлияла на многих современных мастеров.

Татьяна Дунашова

Если изделие не существует в одиночку – только в группе – и все разрисовано сеточкой, это Татьяна Дунашова.

Юрий Гаранин

Маленькие игрушки-фигурки, расписанные до мельчайших деталей – почерк Юрия Гаранина, специалиста по «малой пластике»
Тренд

Гжельские узоры – источник вдохновения не только для росписи фарфора, но и для модных модельеров.

Звезда Гжели

1990-е стали водоразделом

Пока гжель была на пике славы благодаря стремительному взлету «Объединения», началось кооперативное движение, и как грибы после дождя стали возникать частные предприятия. С объединения стали выносить материалы, формы, ушли и сотрудники. Новыми частными заводами стали вчерашние цеха в соседних деревнях и селах. Так, завод «Электроизолятор» (сейчас – «Гжельский фарфоровый завод») организовал цех по производству фарфоровой посуды, фарфор стали изготавливать в цехах «Галактика» и кооперативе «Синь России», где в советское время делали картон.

Свое производство «Звезда Гжели» в отремонтированных зданиях гаражей местного СМУ-5 открыли Юрий Скрипель и Сергей Алехин. Сейчас  процессом руководят их жены, Татьяна Скрипель и Галина Алехина.

Они в гжельском промысле всю жизнь. По гамбургскому счету, здесь и работать больше негде. Татьяна родилась в соседней деревне, 12 лет отработала на «Объединении Гжель» конструктором. Задача была монотонная и совсем не творческая, можно было сидеть и целыми днями искать потерянную крышку. «А мне интересно работать с людьми и выпускать продукцию», – говорит Татьяна Сергеевна.

Мы общаемся на кухне небольшого производства, в этот момент осторожно заглядывает сотрудница и спрашивает: «Татьяна Сергеевна, вы зачем от нас спрятались?». Нужно быть везде и сразу, на «Звезде» работает всего около тридцати человек.

«Начальник все должен уметь делать, – подтверждает мою мысль Галина Константиновна. – В любой момент человек может заболеть, не прийти на работу. А производство – это маховик, который не остановишь».

Когда в 1990-е соседние производства приходили в упадок, Алехины открыли дома частную мастерскую – муж Галины, Сергей, был художником. Дом был большой, некоторые помещения пустовали – немного накопили, купили шликер (мягкая фарфоровая масса – прим. ред.), глазурь, заказали у художников формы, наняли девочек-живописцев и стали заниматься фарфором. Так проработали до 2000 года, захотелось укрупнить производство, решили влиться в коллектив «Звезды Гжели».

Во время разговора Галина нервно оглядывается по сторонам: сегодня «ставят печку» – запускают изделия в первый обжиг, надо следить за процессом. Минуту назад Галина перебегала от одной печки к другой, опускала тарелки и чашки в мутный белый раствор (как оказалось потом – в глазурь), мне еле удалось ее остановить.

«А вы чем мечтали заниматься? Всегда хотели работать с фарфором?», –спрашиваю. «Я мечтала стать архитектором, – отвечает Галина Константиновна. Вопрос внезапно выбивается за рамки моего «гжельского» интереса. – Папа был строителем, мне это было очень интересно, хотелось планировать дома. До сих пор это чувство нереализованности во мне сидит – не сложилось».

Гжель – это еще и большая черная дыра, которая затягивает. Нет ни одного работающего на производстве человека, который бы это дело не любил, но мечты зачастую это место действительно хоронит, люди живут по принципу «где родился, там и пригодился».

Сегодня у «Звезды Гжели» два цеха – №1, экспериментальный, «Цех Алехина», который выпускает дорогие и изысканные изделия, и №2 – «Цех СТС» (Скрипель Татьяны Сергеевны) с продукцией, доступной среднему покупателю. Главная фишка «Звезды Гжели» – тонкостенный фарфор. В производстве большими партиями такой фарфор сделать невозможно – его разобьют или при переноске, или при отправке.

В общем и целом работают обычные законы рынка, покупатели «распределили предприятия по себе». Перекупщики набирают товар на разных производствах и отправляют в Екатеринбург, в Махачкалу, на Камчатку, в Якутск – по всей России и за рубеж. «50% производства – заказы, – говорит Татьяна Сергеевна. – На нас выходят через Интернет, по слухам, через магазины. Придя в магазин, смотрят на товар и спрашивают, откуда это изделие. Наша продукция  везде есть, даже у Путина.

— Наша продукция везде есть, даже у Путина, — Татьяна Скрипель

 

Цифра
Годовой объем рынка гжельских изделий составляет чуть более 200 млн рублей, единоличники-кустари добавляют к этому доходу еще 40–50 млн рублей ежегодно.

Самую дешевую и качественную гжель можно купить только на месте. Пока изделие едет из Гжели в Москву, его стоимость вырастает на 700-850 рублей.

Оригинал

Несмотря на высокое качество изделий, мастерство авторов, производство – частное, а значит, нет единого контроля качества. Спрашиваю, можно ли считать эту фарфоровую посуду, игрушки, подлинной гжелью, за которой все сюда приезжают?

– Этот вопрос был актуальным изначально, – рассказывает Татьяна Сергеевна. – Глина, глазурь, кобальт у всех одни и те же, рецептура одинаковая. Школа подготовки мастеров – Гжельский керамический техникум (сейчас – колледж ГГУ). Поэтому отличить гжель, которая выпущена в «Объединении Гжель» и в соседних предприятиях, невозможно. А вот там, где делают подпольно, в гаражах, никакого качества нет. Там непрофессионалы, они только зарабатывают деньги.

– Градацию четкую провести очень тяжело, – считает Татьяна Сивова, заместитель главного художника «Гжельского фарфорового завода». – Никто ничего не срисовывает у другого, каждое предприятие выпускает свое изделие со своей росписью. Мы все друг от друга чем-то отличаемся, у каждого свой покупатель. Бывает, просят объяснить, что подделка, а что нет. Да невозможно сейчас это объяснить! Вы придете в магазин и выберете то, что вам нравится. Мы выпускаем изделия и высшего класса, и низкосортные, массовку – но роспись все равно ручная. Все равно это – гжель.

Тем не менее ряд признаков, отличающих подлинную гжель от подделки, все же существует:

cup

Материал

Керамика – это не только фарфор. Так исторически сложилось, что современная гжель – это преимущественно фарфор, он самый прочный и удобный в использовании. Вообще из глины Гжельско-Кудиновского месторождения «выпекали» и майолику, и полуфаянс (технологически это недофаянс – более пористый черепок при менее высокой температуре обжига, такой делали только в Гжели), фаянс, и только  в XIX веке стали изготавливать фарфор.

Майолика – это изделия из цветной гончарной глины с толстым и пористым черепком, покрытые белой эмалью (цветной глухой глазурью) и расписанные по сырой поверхности. В Европе майолика служила декоративным целям, а в Гжели выпускали необходимую в повседневном обиходе посуду: тарелки, столовые сервизы, кружки, кувшины.

Изделия из фаянса имеют плотный мелкопористый черепок (обычно белый), покрытый прозрачной или глухой (непрозрачной) глазурью. Для изготовления фаянса применяются те же материалы, что и для производства фарфора (меняется лишь соотношение компонентов), и сходная технология (различия в режиме обжига).

Небольшие производства и частные мастерские сегодня могут позволить себе невиданную в СССР роскошь – помимо стандартной, классической сине-белой посуды, возрождать цветную роспись и даже больше – изготавливать изделия не только из фарфора, но и из майолики.

Гжельский фарфоровый завод

Спустя три года после открытия «Звезды Гжели», в 2003 году, было создано еще одно предприятие – «Гжельский фарфоровый завод».

Внешне самый крупный и богатый завод выглядит, впрочем как и все другие,  весьма непрезентабельно.

Его генеральным директором стал руководитель бывшего цеха завода «Электроизолятор» Петр Сивов. Причем формально «Гжельский фарфоровый завод» даже не создан, а «восстановлен»: нынешний Гжельский – в прошлом завод Кузнецовых – ведет свою историю с 1818 года. Постепенно завод стал самым крупным среди местных производств.

Для нее гжель – в прямом смысле слова дело семейное. Прадед технолог, муж  директор завода. Сама она работает на заводе художником и увлекается майоликой – почти забытой сегодня технологией производства керамики, которую возрождают кустари, местные энтузиасты.

В 1929 году производство передали «Московскому изоляторному заводу», где вместе с изоляторами в советские времена умудрялись подпольно выпускать товары народного потребления – посуду с простой гжельской росписью.

Сегодня завод имеет статус народного промысла, что обеспечивает определенные льготы – если изделие проходит художественные советы на всех уровнях, на него не платят НДС, плюс субсидии при 80% аттестованных изделий – но и доставляет неудобства. Существуют негласные «рамки приличия»: предприятие не может себе позволить «опускаться до китайщины», как говорит Татьяна – выпускать только то, что хочет покупатель, мелкие сувениры, например. К слову, легендарное «Объединение Гжель» недавно лишили статуса народного промысла.

Процесс

 

Факт
За время изготовления – от начала и до склада – изделие берут в руки 100 раз.

Студио Гжель

– Молодых наше производство не интересует, – рассказывает Татьяна Скрипель («Звезда Гжели»). – Они бы, может, и пришли, но мы их не берем – старым надо свой срок отработать.

Но молодые художники на заводы и не стремятся: судя по всему, пришла эра новых частных мастеров, работающих со штучным товаром на заказ. Художник Дмитрий Коновалов, преподаватель дизайна в Гжельском институте и коледже, приехал в Гжель из Коломны: «Я окончил здесь университет, два года учился реставрации – хотел реставрировать храмы. Потом мне показалась ближе скульптура, искал, куда поступать – хотел в Зодчества и ваяния в Москве, но это было дорого – родители бы не потянули это дело. Попал сюда, в Гжель».

Сначала Дима работал сам на себя, сейчас решил организовать творческую группу из студентов и выпускников Гжельского университета. Помещение под мастерскую, в котором раньше располагалась столовая, арендуют у «Объединения Гжель».

– «Старики» нас, правда, не сразу принимали, но уже начинают принимать потихонечку, – рассказывает Дмитрий, пока по пустынным коридорам мы поднимаемся в мастерскую «Студио Гжель». Внутри – мини-завод со станками, советскими партами для живописцев, карикатуры на стенах. Чувствуется атмосфера малобюджетной молодежной студии, с первого взгляда мастерскую можно принять за кабинет кружка по интересам.

«Я здесь сделал вот такой корпус гипсомодельного цеха – точильный станок, на котором можно делать вазы», – с гордостью показывает Дима.

– Мне здесь нравится, бывает, и в час ночи уходим. Обычно на стадии лепки изделие не показывают, но тебе покажу. Это Илья Муромец будет со щитом, а в щите – часы. Вот часы – не доделал, «Хуторок» называется, что ли. Девочка – Анютка, мою девочку Анютка зовут, вот с нее и лепил.

Я почти не успеваю разглядывать все, что показывает мастер. Замечаю, что готовых изделий здесь почти нет – сплошные формы, брошенные чашки, тарелки, блюдечки, нерасписанные сырые блюда.

В Москву Дима ездить не любит, говорит, «атмосфера напрягает», хотя и сестра, и родители живут там.

Идей у Димы много, амбиций – еще больше. В планах – делать осветительные приборы «как у Тиффани»: «Мы где-то год здесь – сейчас на стадии развития. Вот при Мейсеновском фарфоровом заводе есть студия Мейсена – там молодежь, которая делает какие-то креативные вещи. Так же и тут – есть «старики», которые традиционные изделия делают, а есть мы».

– Я хочу на современный лад, в современном дизайне какие-то такие делать штуки. Вот у «Тиффани» абажуры из цветного стекла собираются, а низ у них металлический – у меня будет идти фарфоровый.

«Гранат» Дима и его ребята готовят к выставке керамики в Гжели. В этой форме они уже экспериментируют – соединяют традиционную фарфоровую основу и добавляют «косточки» граната из стекла.  Дима замечает наши недоверчивые улыбки, вызванные диссонансом наполеоновских планов и его майки с Микки Маусом, и поясняет:

– Я хочу привлечь сюда ребят, которые заканчивают вуз и ищут себе место, куда идти – на один завод, на другой – и хотят что-то делать свое. Я хочу создать…артель. Никаких там «сиди, пиши!», «а ты сиди и отливай!», чтобы такого не было. Мы участвуем в выставках и продаем продукцию. Здесь я и художник, и технолог, а ребята – при мне. Девочки расписывают мои изделия, мы с ними советуемся. Если у меня нет для них идей, они выполняют свои заказы и зарабатывают.

Один жизненный цикл уже завершился – гжель вновь перешла в частные руки. За кем будущее: за заводами или кустарями – узнаем завтра. Главное – сохраняется и живет промысел, известный столетия по всему миру.

noroot