«Ты — каменный, а я пою, ты — памятник, а я летаю…»

В Москве будут установлены памятники Цветаевой, Третьякову и Гиляровскому

Памятник коллекционеру Сергею Третьякову будет возведен на входе в парк «Сокольники», так решила комиссии по монументальному искусству, пишет Интерфакс. С инициативой установки монумента выступило руководство парка, но на собрании членов Мосгордумы идея вызвала споры: так, например, разделились мнения относительно роли мецената в создании и развитии парка. Тем не менее вскоре будет объявлен закрытый конкурс, и автор лучшего проекта памятника Третьякову получит 1,5 млн рублей.

Памятник Марине Цветаевой в Борисоглебском переулке
Памятник Марине Цветаевой в Борисоглебском переулке

Депутаты также определились с местом для памятника Марине Цветаевой. Монумент появится в районе Строгино, во дворе гимназии № 1619, носящей имя поэтессы. Предложение поступило от депутатов Мосгордумы. Скульптур Зураб Церетели поддержал инициативу депутатов, подарив памятник городу. Все расходы по установке памятника возьмёт на себя гимназия.

Кроме того, депутаты решили перенести место будущего памятника писателю Владимиру Гиляровскому с Хитровской площади в Столешников переулок Тверского района Москвы. Ранее в этом же переулке 7 декабря открылся филиал Музея Москвы — Центр Гиляровского. Выбрать вариант будущего памятника может каждый в театре «Русская песня», проголосовав за понравившуюся скульптуру с помощью фишек. На выбор представлены две работы, голосование продлится до конца года.

Памятник Владимиру Гиляровскому во дворе музея Москвы
Памятник Владимиру Гиляровскому во дворе музея Москвы

«Русский букер» достался «гениальному», но «местами неуклюже написанному» роману

Дебютное произведение Александры Николаенко покорило жюри, но вызвало волну критики

Имя лауреата одной из главных российских литературных премий «Русский букер» было объявлено 5 декабря в Москве. Премию получила молодая писательница Александра Николаенко за свой дебютный роман «Убить Бобрыкина. История одного убийства».

Книга "Убить Бобрыкина. История одного убийства" завоевала премию в этом году
Книга «Убить Бобрыкина. История одного убийства» завоевала премию в этом году

«Убить Бобрыкина» — совсем короткое для романа произведение, около 200 страниц. Книга рассказывает историю жизни Саши Шишина, который день за днем выслушивает распекания матери и втайне мечтает о соседке Тане, в которую влюблен еще со школьной скамьи. Но Таня предпочла Саше его заклятого врага и давнего мучителя Бобрыкина, за которого вышла замуж. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Саша вынашивает в голове план убийства своего ненавистного соседа, который, ко всему прочему, постоянно говорит Шишину гадости и всячески отравляет его существование.

В составе жюри премии победитель «Русского букера» 2016 года Петр Алешковский, бессменный секретарь Игорь Шайтанов, поэт Алексей Пурин и другие. Решение жюри публика и литературные критики восприняли неоднозначно: главред сайта gorky.media Константин Мильчин назвал получившее премию произведение «местами неуклюже написанным» и подчеркнул, что «в качестве рассказа история бы сильно выиграла». Журналист «Коммерсанта» Лиза Бригер отозвалась о литературной новинке еще более скептически, написав, что достоинства романа «так неочевидны, что их приходится выискивать» и обвинив книгу в отсутствии сюжета.

Петр Алешковский - победитель "Русского букера" в 2016 году и председатель жюри в 2017 году
Петр Алешковский — победитель «Русского букера» в 2016 году и председатель жюри в 2017 году

Вопреки многочисленным сомнениям в заслуженности награды и колким замечаниям в адрес книги Николаенко, это произведение покорило жюри настолько, что его председатель Алешковский назвал роман гениальным. Прошлогодний победитель высоко оценил владение автора русским языком и построение текста.

Премия «Русский букер» появилась как аналог британской Букеровской литературной премии в 1991 году. Лауреат премии получает 1,5 млн рублей. Одновременно с основной премией вручается «Студенческий Букер», который в этом году достался роману Владимира Медведева «Заххок», рассказывающему о гражданской войне в Таджикистане. В разное время обладателями «Букера» становились Людмила Улицкая («Казус Кукоцкого»), Булат Окуджава («Упраздненный театр»), Василий Аксенов («Вольтерьянцы и вольтерьянки»).

«Око», книги-гиганты и кинозал в сейфе

Эпатирующие архитектурные решения современных библиотек

«Око Биньхая»

Библиотека находится в китайском городе Тяньцзинь, в культурно-историческом районе Биньхай. Главный зал имеет форму эллипса, в центре которого помещается огромная светящаяся сфера. Инсталляцию можно сравнить с раскрытой ракушкой, которая обнажает жемчужину. Общая площадь библиотеки составляет 34 тысячи квадратных метров, что примерно в 2,5 раза меньше, чем площадь московской «Ленинки». Книжный фонд «Ока» пока невелик (1,2 миллиона томов против 18 млн в той же «Ленинке»). Читальный зал, книгохранилище, аудиозалы, компьютерные комнаты и лаунж-зоны занимают пять этажей. Волнообразные многоуровневые полки расположены вдоль изогнутого контура стен и используются также в качестве ступенек и сидений. По плану все полки-террасы должны быть заняты книгами, но от идеи пришлось отказаться из-за нехватки времени, поэтому на верхних ярусах их нет. Китайские дизайнеры нашли выход из положения: заменили отсутствующие книги декорацией в виде книжных корешков. На строительство библиотеки ушло три года, а над её проектированием трудилась голландская дизайнерская фирма MVRDV.

Библиотека получила название "Око Биньхая" из-за визуального сходства с глазом
Библиотека получила название «Око Биньхая» из-за визуального сходства с глазом

Что общего у библиотеки и банка?

Эта библиотека находится в Канзасе, США (Kansas City Library), а ее книжный фонд существует около ста лет и насчитывает 2,5 миллиона томов. В 2004 году рядом со зданием библиотеки построили парковку, которая нарушала общее впечатление. Чтобы отвлечь внимание от автостоянки, была возведена стена, имитирующая полку с книгами. Макет каждой такой «книжки» по высоте составляет 8 метров и 2 метра по ширине. Произведения для «полки» выбрали, исходя из опроса читателей библиотеки Канзас-Сити. Большинство отдали предпочтение «Приключениям Гекльберри Финна» Марка Твена, «Властелину колец» Джона Р. Р. Толкина, «Ромео и Джульетте» Уильяма Шекспира.

Металлические двери-сейфы входа в кинозал Канзасской библиотеки
35-тонные двери-сейфы входа в кинозал Канзасской библиотеки

В прошлом здание принадлежало Национальному банку, что обыгрывается в интерьере библиотеки: помещения разделяют металлические двери-сейфы. Одна из таких дверей весом в 35 тонн ведет в зал, предназначенный для проведения киносеансов и театральных мероприятий. Читальный зал занимает третий и четвертый этажи, которые соединены лестницей из мрамора и стекла. Кроме основных залов библиотека имеет специально обустроенную зону для читателей младшего возраста: вход в нее выглядит как раскрытая книга.

Фасад здания библиотеки в Канзас Сити украшают 24 гигантские книги
Фасад здания библиотеки в Канзас Сити украшают 24 гигантские книги

Снаружи куб, внутри спираль

Библиотека Сиэтла возводилась пять лет, а руководил строительством известный архитектор Рем Колхас. На первый взгляд, из-за своей сложной геометрии здание может показаться угловатой сетчатой глыбой — создать противоречивое впечатление входило в планы самого архитектора. Постройка состоит из нескольких самостоятельных «плавающих платформ», как бы заключённых в крупную стальную сетку. Интерьер книгохранилища резко контрастирует с экстерьером. Стержнем для пяти этажей библиотеки стала «книжная спираль»: полки с книгами не располагаются одна над другой, а закручиваются вверх и по кругу. Задачей Колхаса было отказаться от традиционного хранения книг в стеллажах и придумать что-то новое. Внутренняя планировка выполнена по принципу круговой диаграммы, разбитой на пять секторов, в которые входят книгохранилища, офисы, читальные залы, зона кафе и подземные стоянки. Мебель в залах и даже эскалаторы выполнены в ярких цветах: так Колхас стремился уйти от стереотипа библиотеки как скучного и невыразительного заведения. Церемония открытия главного филиала состоялась в 2004 году. На сегодняшний день в библиотеке хранится 780 тысяч томов при вместимости в 1,5 миллиона единиц. В 2007 году эта оригинальная постройка заняла 108 место в списке «150 самых известных зданий Америки» по версии Американского института архитектуры.

Центральная библиотека Сиэтла насчитывает более 2 миллионов посетителей в год
Центральную библиотеку Сиэтла посещает более 2 миллионов человек в год

Придумать новых богов или стать ими

Александр Снегирев о современной литературе и бумажной книге, которая никуда не денется

Постмодернизм 70-х годов, где «вечные ценности» сменялись хаосом, верх становился дном, и сложно было отличить «хорошее» от «дурного», где технологии стирали границы и время, идеологии распадались, а люди пытались окольными путями понять мир и ответить на вопрос, как в нем жить – такая культура, по мнению некоторых современных критиков, постепенно уступает место реализму.

Так же думает русский писатель, лауреат нескольких литературных премий Александр Снегирев:  «Период стремительных перемен, как мне кажется, подходит к концу. Происходит «устаканивание» новой реальности, которую мы и формируем». Эту мысль в числе прочих Снегирев высказал на встрече с  читателями в Московском Доме книги 30 марта. «Пират современной литературы»; пишущий не «бездумную беллетристику», но о «любви и боли», ибо без этого, по мнению писателя, рухнет мир; автор, которого не волнует дидактика и композиционный строй книги; работающий поверх «чернухи, самолюбования и попсы»; чьих героев иронически сравнивают с Россией – Александр Снегирев убежден: будущее у литературы есть.

Вперед к прошлому?

«У нас принято уважать литературу»

АЛЕКСАНДР ЦЫПКИН, начинающий писатель:

– Я не верю в литературу. Мое мнение: все умерло.  Смотрю тиражи книжек лауреатов крупнейших премий и вижу там 5 тысяч каких-то экземпляров, 10 тысяч, 50. А потом мы смотрим ролик, где Данила Козловский читает мой рассказ, и видим 3 миллиона просмотров. Литература вообще жива?

АЛЕКСАНДР СНЕГИРЕВ:

– Мы на кладбище. На центральном московском кладбище. Делаем то, что нам нравится. У нас все же принято уважать литературу, печатное слово. Как себя реализовать в стране, где всегда существовала  жесткая цензура? В литературе. Тебе не нужна команда, ты сам доводишь свое мастерство до бесконечного результата и не зависишь от дохода. Нельзя получить из СМИ те ответы, которые вы получаете в книгах.

 «Завтрашний день принадлежит как раз старой доброй литературе»

АЛЕКСАНДР ЦЫПКИН:

– А смысл?

АЛЕКСАНДР СНЕГИРЕВ:

– Сериалы, как и кино – сегодняшний день. А вот завтрашний, возможно, принадлежит как раз старой доброй литературе. Уже год мы собираем зал Гоголь-центра. За эти же деньги люди могут купить здесь 10 книжек и спокойно читать дома. Но они выбирают общение с писателем напрямую. Метод подачи у нас стал «менестрельный», «трубадурный», с гуслями. Мы вдруг начали транслировать такую подлинность.

«Понять оппонента и понять себя, понять врага. На этом вся серьезная литература по-крупному и построена. Если писатель для себя раскладывает, что этот персонаж хороший, а этот – плохой, никогда не получится хорошей книги. Там все хорошие, и все вроде бы плохие».

Книга побеждает интернет?

«Любой автор из интернета мечтает о бумажной книге»

АЛЕКСАНДР ЦЫПКИН:

– С интернетом между писателем и читателем исчезают такие  барьеры, как критики, издатели, книжные магазины.  Нет цензоров. Никто тебя, как несчастного Довлатова, не заставляет сокращать рассказы, и возникает ситуация, когда писателем может стать любой…

АЛЕКСАНДР СНЕГИРЕВ:

– Это не так. Когда появился интернет, появились сайты Проза.ру, Стихи.ру с огромной посещаемостью, все сказали: кончилась литература. Так вот, ничего не изменилось. Вы можете что угодно публиковать на Проза.ру, но, что удивительно, о вас никто не узнает. Интернет никак не влияет на книжный мир, как митинги на Пушкинской площади мало влияют на состояние в стране. Соцсети стали оружием, которое вернуло паритет. Была некая узурпация (интеллектуалы в хорошем или плохом смысле захватили посты критиков), а потом вдруг из-под них уехала почва. И возник парадокс:  любой автор из интернета мечтает о бумажной книге. Бумага «легитимизирует» литературу. Есть книга – ты писатель. Нет книги – ты стендапер, балагур, говорун. Пока существует человеческое тщеславие, никуда бумажная книга не денется.

Издержки профессии?

«Писателю полезно заниматься чем-то, не связанным с литературой»

АЛЕКСАНДР ЦЫПКИН:

– Писатель получает плюс-минус 10 процентов отпускной стоимости книги (в два раза ниже магазинной, обычно). На эти деньги ты не только семью содержать не можешь, но и себя толком. Живущих на литературную зарплату единицы. Что с этим делать?

АЛЕКСАНДР СНЕГИРЕВ:

– Это данность. Мне кажется, что писателю полезно заниматься чем-то, не связанным абсолютно с литературой, чтобы не превратиться в моль, сидящую между бумажными страницами и поедающую их. Все, кто целиком погружен только в текст, так или иначе начинают сползать куда-то в сторону. Это не позерство, что Толстой ходил с косой по полю босиком. Я подозреваю, что это была нужда в постоянной подпитке реальностью. Писатель должен жить «настоящей» жизнью.

«В России у нас происходит пресловутый вечный поиск идей и не случайно: старые боги отмерли, а новые боги пока не родились. Но мы, в том числе и писатели, – те, кто не просто придумает новых богов, но возможно, ими и станет».

Специально для ХИТ-Медиа

Пират русской литературы?

«Я пишу то, что мне нравится самому»

ЕКАТЕРИНА БУЛГАКОВА:

– Ваш роман «Вера» многие считают жестоким, но премию «Русский Букер» за роман дают вам. Почему? 

АЛЕКСАНДР СНЕГИРЕВ:

– Это не та книга, которую вы прочитаете и отдохнете. Эта книга будет вас тревожить и отчасти лишит вас покоя. Конечно, люди хотят отдохнуть с книжкой, но такие книжки мне писать не удается – я люблю отдыхать иначе.

 «В процессе работы ты должен быть абсолютным панком»

ЕКАТЕРИНА БУЛГАКОВА:

– Однажды вы сказали, что хотели бы, как Петр I, забыть предшествующую литературу и писать свое – а то «давит». Что вы имели в виду?

АЛЕКСАНДР СНЕГИРЕВ:

– Когда мы слишком много смотрим назад, в прошлое, то, грубо говоря, каменеем. Есть библейская история про жену Лота. Бог Лоту сказал: город я уничтожу, уходи, но ни в коем случае не оборачивайся. Лот оборачиваться не стал, а его жена обернулась и превратилась в соляной столб. Классиков нельзя уничтожить – ни память, ни их произведения. Но в процессе работы ты должен быть абсолютным панком. Должен всех ниспровергать. И дело даже не в борьбе с титанами, а в том, что нужно, будучи знакомым с их опытом, абсолютно его отвергать. Такой парадокс.

Кто такой Александр Снегирев?
  • Родился в 1980 году, в Москве
  • По паспорту Алексей Владимирович Кондрашев
  • Появился на литературной арене в 2006 году
  • Окончил Российский Университет дружбы народов с красным дипломом, магистр политологии
  • Его работы печатались в журналах «Знамя», «Октябрь», «Новый мир»
  • Среди его книг – романы «Как мы бомбили Америку», «Нефтяная Венера», «Тщеславие», «Вера», «Как же ее звали?»
  • Лауреат премий «Дебют» (2005), «Венец» (2007), «Эврика» (2008), «Звездный билет», посвященной памяти В.П. Аксенова (2014) и «Русский Букер» (2015) за роман «Вера»

 

 

«Это не дети не читают, это родители не читают»

Как заинтересовать классикой поколение сериальщиков?

Мария Живова — учитель русского языка и литературы в гимназии небольшого подмосковного города Павловский Посад. В этом году она выиграла местный конкурс «Лучший учитель года», несмотря на свой небольшой педагогический стаж. Ее ученики побеждают на конкурсах чтецов и районных олимпиадах по литературе, создают небольшие театральные постановки и с интересом обращаются к классике.

  — Как вы добиваетесь того, чтобы весь класс работал на уроке?

— Необходимо создать атмосферу всеобщего обсуждения, чтобы были вовлечены все, даже если они не читали текст. Есть определенные приемы, которые заставляют людей возмущаться. Проблемный вопрос в произведении — один из них. К примеру, тема отцов и детей очень волнует, даже когда на уроках ее поднимаешь, уже и о произведении забываешь, только в конце возвращаешься и подводишь черту. Как только интерес подпитан, возможно, ребенок дома и откроет книгу. В пятых классах я детей подвожу к мысли о том, что литература — это отдых, это возможность выразить свои мысли и пофантазировать.

— А нет ощущения, что программа по литературе закостенела? Одно и то же из года в год?

— Любой урок можно по-разному провести: в проектной форме, тестовый, урок-дискуссия, групповая работа. Я пытаюсь открывать для себя и учеников что-то новое. На очереди Татьяна Толстая, недавно также познакомилась с Захаром Прилепиным, современный и хороший писатель. Прочитали его рассказ «Жилка», написан интересным языком. У нас есть литература даже в нашем маленьком Павловском Посаде: Олег Чухонцев и примерно 15 писателей, творчество которых используется для конкурса чтецов.

 — А вам не обидно, когда вы видите класс, где заинтересованы в учебе лишь несколько человек?

— Нет. Сейчас в 10 класс переходят люди, не знающие, чего хотят, сложно их расшевелить. Поэтому даже когда ученики приносят бумажную книгу, это уже результат. Нужно показать, что книга — это не то, что было 200 лет назад, она живет с нами, доходит до нас. Сейчас так не ждут новую главу в газете или журнале. Сейчас ждут новую серию сериала. Да и раньше круг читающих был небольшим, узким. Во времена Маяковского не было активного читательского интереса, был интерес к эпатажу, стиху, призыву, агитации. Общество никогда не имело большого процента читающих.

— Однако что же делать с детьми, которые отказываются читать?

— Это не дети не читают, а родители не читают. В этом проблема.У меня не читали родители, но рядом было окружение. Понимаете, прочитать «Мастера и Маргариту» — это не прочитать параграф, нужна фантазия и образы. Если изначально у ребенка своровали мир образного мышления, не дали этот мир, о чем и пишет Экзюпери в  «Маленьком принце», то человек сможет вернуть его, если захочет, только в  сознательном возрасте. Толстой говорил о важности воспитания в семье, это действительно очень важно. Не надо винить государство, общество, начни с себя. Сейчас мы набираем культурную силу, не было такого в 90-х. Мы учимся заново читать. И эти возгласы: «Вот люди не читают!», так почему же не кричат: «Вот не разбираются в химии и биологии!». Я понимаю, что литература — это нравственность, но морально-нравственные устои можно подпитывать и через бытовые моменты, в разговоре с семьей и друзьями. Читающий всегда найдется.