Объявлен обладатель Букеровской премии 2016

Им стал американский писатель Пол Битти

25 октября в Лондоне состоялась торжественная церемония награждения лауреатов Букеровской премии 2016. Победы удостоился пятидесятичетырёхлетний темнокожий писатель из Калифорнии за свой четвертый по счету роман «Распродажа».

Основная идея книги состоит в высмеивании американской расовой политики. Как отмечают эксперты, такого остроумия, как у автора «Распродажи», они не встречали со времен Джонатана Свифта и Марка Твена. Несмотря на опасения самого Пола Битти, что читатели могут не понять его произведения, книга получила высокую оценку жюри и вызвала небывалый ажиотаж. Для писателя это стало настоящей неожиданностью.

Помимо Битти за главный приз, который составляет пятьдесят тысяч фунтов стерлингов, боролись Дебора Леви (Великобритания), Грем Макри Барнет (Великобритания), Оттесса Мошфейг (США), Дэвид Сзали (Канада), Мадлен Тьен (Канада).

Пол Битти с символом Букеровской премии
Пол Битти получает Букеровскую премию

Букеровская премия является одной из самых почетных наград в англоязычном литературном обществе. Некоторые ее обладатели впоследствии становились лауреатами Нобелевской премии по литературе. Первое вручение состоялось в 1969 году. Изначально получить премию могли только граждане одного из государств Содружества наций, Ирландии или Зимбабве. Однако с 2013 года премия может быть присуждена любому писателю за опубликованную в Британии книгу, написанную на английском или переведенную на этот язык.

Пол Битти и его книга
Пол Битти и его книга

«В какой-то момент потребление перестает давать удовлетворение»

Андрей Уродов, создатель культового журнала “Россия без нас”

Андрей Уродов, создатель культового журнала “Россия без нас”, о том, какие СМИ сейчас интересно читать и почему русским подросткам надоели статьи про Музеон и про рестораны.

— Андрей, почему ты поступил именно на журфак? Давно ли у тебя появился интерес к журналистике?

— Я учился в физмате. В одиннадцатом классе прогулял информатику и пошел на олимпиаду по литературе, на которой меня приняли за умного. Так я не стал программистом и стал журналистом из-за одного прогула.

— Не разочаровался ли ты в журналистике? Ты видишь свое будущее, связанное именно с этой специальностью?

— Сложно разочаровываться в том, что ты никогда не делал. Я не работал новостником, репортером, фотокорреспондентом. Я вообще пока не занимался журналистикой. Поэтому и разочарований у меня никаких нет. Есть осадок от дерьмовых компаний, которые работают в этой сфере. Но так происходит в любом деле. К самой журналистике, как к какому-то внутреннему позыву обсуждать и рассказывать, это никакого отношения не имеет.

— Назови своих любимых журналистов, писателей, медийных личностей, на которых ты равняешься и которые повлияли на твою деятельность.

— Я до университета вообще не читал прессу и даже не знал, кто такой Прохоров году так в 2010-ом. Я тогда пришел домой к девочке, чтобы чаю выпить, а там ее мама оказалась. И она меня спрашивает, мол: «Что делать будешь после школы?» Я ей говорю: «Может на журфак пойду». Я так всем отвечал, кто интересовался, потому что не знал, чем я хочу заниматься в жизни. Она, видимо, подумала, что мы с ней на одной волне; начала затирать про президентские выборы: «А вы знаете кто такой Прохоров?» Я, немного замявшись, выдаю: «Журналист?» Короче с девочкой той у нас ничего не получилось. А журналист у меня любимый — Елена Костюченко.

— А каким российским СМИ ты отдаёшь предпочтение и почему?

— Кольте.ру — за то, что они уже который год на плаву и продолжают писать о том, что кажется важным им. Умер какой-нибудь литературный критик — мы напишем. И нам пофиг на то, что вы его не знаете. Должны, значит, быть в курсе. Читайте — просвещайтесь. Вот это крутой подход.

«Дождю» — за их спецпроекты типа последнего фильма Андрея Лошака.

Медузе и старой Ленте, старому печатному «БГ». Короче, я обычный человек. Радуюсь, когда вижу в ленте репортажи или статьи, где журналиста мало, а героя много. И человек говорит, а журналист молчит: чего-то там спрашивает иногда и дома потом в логическом порядке выстраивает абзацы расшифрованного текста.

— Где и как ты приобретал свои навыки журналиста вне вуза?

— Мне кажется, что мои навыки пока схожи с теми, что есть у любого человека, который закончил школу. Писать хотя бы на троечку нас там всех научили. Я какое-то время был внештатником в «БГ». Вот, наверное, и все, что я делал в журналистике. Из тех месяцев я вынес одно простое правило: «Андрей, пиши человеческим языком». За полезными советами лучше обратиться к тем, кто работает на «Дожде» или в «Открытой России», на «Коммерсанте». Благо, таких людей у нас много.

— Ты задумывался о том, как «Россия без нас» влияет на читателей? Могут ли такие проекты изменить общественные ценности?

— Мы изначально старались журналом выразить какой-то патриотизм, который присутствует в людях, живущих у нас в стране. Ну, чувство какое-то, которое существует обособлено от власти, национальной идеи, партии, президента. «Патриотизм», конечно, говорить не стоило, потому что это слово приобрело в нашей стране отрицательную ноту благодаря действиям власти. То есть, если ты патриот, то вот тебе ленточка, автомат и побежал «за Родину». Это подмена понятий. Но вот, к примеру, есть пространство русских дворов — и оно везде одинаковое — с небольшими изменениями от Балтийска до Чукотки. И это у всех вызывает какую-то одну необъяснимую эмоцию. И таких эмоций очень много, главное их найти. В России вообще хорошие люди живут, но про них никто не пишет и с ними никто не разговаривает.

Общественных ценностей сейчас в России практически нет, люди живут очень одиноко, особенно в регионах. Они никак не пересекаются друг с другом, а тем более с властью. Мы в журнале просто пытаемся их познакомить заново с самими собой и показать, что есть целые социальные группы, которые остались «за бортом». У них нет своего СМИ, нет своего языка в обществе.

Андрей Уродов и книга «Россия без нас». Фото: Маргарита Галактионова
Андрей Уродов и книга «Россия без нас». Фото: Маргарита Галактионова

— А как этот проект повлиял именно на тебя?

— Я похудел на шесть килограммов.

— Почему журнал приобрел такую популярность? Связано ли это как-нибудь с тем, что вы «вышли» за рамки интернета и начали публиковаться?

— Я бы не сказал, что он популярен. Просто люди устали читать про дрисню. Я так условно называю вещи, о которых пишут сейчас популярные среди молодежи издания. Все эти «давайте купим кроссовки, а потом пойдем жрать сэндвичи, гулять в Музеоне, обсуждать, какую крутую перепланировку сделали в спальных районах Стокгольма и сколько стоит медицинская страховка в Германии» — ну, это же просто какое-то насилие. Люди живут в говне, просыпаются — смотрят в окно на говно, идут в столовую и едят говно, а им говорят — нет, еще вот немножко, потерпи, друг, и ты отложишь деньги на новую пару кед, купишь путеводитель «Афиши», попутешествуешь под одеялом — почувствуешь себя счастливым. В какой-то момент потребление перестает приносить удовлетворение. Молодые ребята просыпаются в новых кроссах, а вокруг по-прежнему говно.

Наш посыл был как раз в том, чтобы рассказывать про живых людей в этом будничном аду и путешествовать в такие места, где красиво, просто потому что это всегда было так.

Короче, люди хотят жить и быть сильными, пока СМИ предлагают им посидеть в десяти модных ресторанах, сходить за шмотками, перенять чужой опыт — прочитать перевод какого-нибудь исследования по урбанистике, словом, попытаться по возможности ничего не замечать вокруг, получать какие-то псевдознания и не [говорить лишнего].

В последнее время появляются какие-то единичные хорошие материалы, но этого мало. Почему люди не читают, к примеру, «Новую газету»? Вот если бы она была сверстана, как издания LAM, – читали бы, я уверен. Короче, это какой-то крик в пустоту.

Выпуски журнала «Россия без нас». Фото: Андрей Уродов
Выпуски журнала «Россия без нас». Фото: Андрей Уродов

— В одном из своих интервью ты сказал: «Мы не пытаемся сделать журнал, который обращен только в прошлое». Таким образом, прошлое в журнале — это ностальгия, настоящее — это те символы нынешней жизни, которые вы находите по всей стране, а что тогда будущее?

— Будущее у всех свое, потому что его никто не сверяет с пульсом страны. Пульс этот постоянно пытаются найти, но то ли его нет совсем, то ли он уже и не нужен никому. Люди очень долго учились жить в своих микрогосударствах. И научились. Шеф на работе — это президент, прогул или опоздание — административное нарушение, выговор, позор, арест, расстрел — лишение премии. Поэтому лучше никому не перечить и тихо работать. В бюджетной сфере же какой-то ад творится. Многие люди в таких условиях уже лет двадцать прожили. Их микрогосударство ничуть не младше нашей страны.

Выпуск № 7. «Россия без нас». Фото: Андрей Уродов
Выпуск № 7. «Россия без нас». Фото: Андрей Уродов

— О чем важнее всего сейчас рассказывать людям?

— О людях вокруг.

— Сейчас многие молодые люди пытаются найти себя в таких же творческих проектах, но это не всегда выходит. Порой просто страшно иметь «собственный голос», который отличается от других, а иногда не хватает вдохновения или уверенности. Что бы ты посоветовал ребятам в начале их творческого пути?

— Быть с читателем на равных.